Форпост - 3 [СИ] - Андрей Валерьев

— Лёгкой?!

— Да. Молот метал. Так вот приехал я в Пензу. Школу заканчивать. Друзья появились, приятели. А потом…

Потом было всё как в кино. Бритоголовая шпана. Оскорбления. И, конечно, драка из-за девушки.

— Подрезали меня, но и я им вломил не слабо. Челюсть одному сломал. А он…

— Сын крутого?

— Хуже. Милиционера. В общем, батя мне и говорит — поезжай куда подальше, а то закроют.

— Уехал?

— Уехал.

— Куда?

— Во Францию. В иностранный легион.

На судне повисла тишина. Экипаж внимательно изучал гостя.

«А ведь точно — могучий мужик! Дядя Паша в молодости»

— Отслужил десять лет. Африка, Южная Америка, Полинезия. Повоевал. Сменил имя, фамилию. Дали гражданство. Женился. Вот такие дела, земеля.

— А здесь как оказался?

Карие глаза Феди то смеялись, то вновь наполнялись слезами и он принимался жать всем руки. Было видно, что он до сих пор не верит в реальность происходящего.

— Братцы.

Федя сглотнул, вытер навернувшуюся слезу и рассказал.

Бывший сослуживец позвонил ему домой, в Гренобль, и пригласил на обкатку своей новой яхты, каковая должна была состояться в одном из бельгийских портов.

Всё было очень мило. Хозяин с женой и детьми, друзья и подруги жены — все кричали «семь футов под килём», пили, кто соки, кто шампанское и купались и загорали. Был на яхте и особо приглашённый гость — тот, кто собственно эту крошку своими руками и построил.

— Классный мужик этот Герд. И семья у него — что надо.

Федя, захлёбываясь от счастья, рассказывал, рассказывал и рассказывал. Первый за четыре года алкоголь развязал ему язык на полную катушку.

Иван посмотрел на Игоря. Тот кивнул. Мол, запомнил, мастера зовут Герд.

— А потом — бац! Налетела буря и нас об скалы — хрясь!

Федя завис и перестал улыбаться.

— Только я да Герд с семьёй и выплыли. Остальные все…

— Остров то этот небольшой. Я его за три месяца весь обошёл. Вот так. Народ пособирал…

Федя помолчал, а потом смачно сплюнул за борт.

— Лучше б не собирал. Я на этих негров в Заире и Руанде насмотрелся — во!

Ладонь чиркнула по горлу.

— Дикари, чесслово. Потом ещё одну компашку надыбал. Прикинь — нудисты. Вообще голышом были. Придурки. Ну и пару семей пакистанцев ещё нашёл. Вот такие дела.

Маляренко сидел, слушал и офигевал. Нарисованная им в своём воображении картина о бедных белых рабах, строящих неграм-пиратам галеры, рассыпалась как карточный домик.

Здесь всем единолично рулил «мсье ФарИк», то есть Федя собственной персоной! А правой рукой у него был тот самый командир налётчиков.

— Два года корабль этот строили. Такой «баобаб» один на всём острове был. Уже сухой стоял. Прямо вон там.

Федя махнул в сторону хижин.

— Как Диаб вернётся — посмотри. Тебе понравится. Герд такое чудо построил! Я Диабу говорю: сплавай — поищи… да, спасибо. Хватит. Посмотри, что да как. Может, ещё кого найдёшь.

Федя выпил залпом ещё один бокальчик бражки и продолжил.

— Шебутной народ!

Внешне Иван продолжал всё так же с улыбкой слушать болтовню гостя, но внутри его разливался холод.

«Этот! Этот отправил ИХ»

— Да. Видели мы этот катамаран.

Улыбка Босса была от уха до уха. Маляренко «в полном восторге» подпрыгивал на месте.

— Класс! Супер! Агрегат — обалденный! ТВОИ ребята нам и показали, где вас искать. Это же ТВОИ? Да? Я не ошибся?

Довольный похвалой Федя с готовностью заглотнул крючок и кивнул.

— МОИ. Как они там?

«Вот ты и попал»

— Да нормально. Вдоль берега на запад шли. А мы им на встречу. Остановились, они нам руками помахали, мы — им. И вот мы здесь. Блин… земеля!

Лейтенант Игорь Ермолаев ничего не понимал. Хозяин продолжал пить с этой тварью, чокаясь и братаясь.

«Это же ОН!»

— Брателло! Выпьем!

— А чего ж сам не поплыл, раз это твой корабль?

Федя пьяно рыгнул и почесал лохматый затылок.

— Сложно всё. Без меня тут полный бардак начнётся. Я их тут всех вот так держу…

Кулак у Феди был не меньше Андрюхиного.

Иванов отправился на берег, когда солнце уже стало клониться к закату. Его изрядно покачивало, но, в целом, держался он бодрячком. Стоило ему отчалить, как Маляренко сбросил маску радушия.

— Всё поняли, мужики? ЧЬИ это были негры. Франц, рули прямо в море. Подальше от берега. Ещё один абордаж я не хочу.

Ночь прошла спокойно, а утром «Беда» снова вернулась к глинистому берегу, на котором их встречала ещё большая толпа народа и две лохматые собаченции. Лужин взял трубу, сел на нос и занялся подсчётами.

— Белых десяток. Ещё мавры какие-то. Двадцать. Негров примерно восемьдесят. Точно не скажу — мельтешат, заразы.

На этот раз Федю на борт не пустили. Как и ещё двух делегатов на другой пироге. Иванов с вопросительным выражением на лице остановился в паре метров от лодки, после предостерегающего окрика с «Беды». Из рубки выскочил бородатый «земляк».

— Ладно, Фёдор, поплыли мы дальше. Бывай! Ещё свидимся!

Маляренко широко и «сердечно» улыбнулся и помахал рукой.

— Пора нам. Дела, понимаешь, торговые. Как потопаешь…

Иванов растерялся. Как же так? А он? А они? Куда же?

— Ребята, а мы? А я?

Ваня пожал плечами.

— А что вы? Познакомились, поздоровались, выпили. Пора и честь знать!

От берега отчалили ещё пять лодочек на которых сидело человек двадцать.

— Сам понимаешь, опасаюсь я, — Иван показал на подкрепление, — ты ж видел, что наши автоматы немецкие — просто реквизит, иначе бы мы в доспехах и с арбалетами не ходили. Извини, Федя. От вас нам ничего, кроме головной боли, поиметь нечего. С голода вы, я смотрю, здесь не пухнете, так что…

— Ваня! Погоди!

Иванов лихорадочно искал причину по которой Иван мог остаться, а то и…

— Забери меня отсюда! Брат. Забери. Я же свой — русский!

Мужчина в волнении подскочил на ноги, отчего пирога опасно закачалась, но Феде было на это наплевать. Он умоляюще смотрел в глаза Ивану. Тот изменился в лице и с большой неохотой кивнул.

— Ладно. Этих отгони сначала, а потом возвращайся. Поговорим. Герда тоже захвати.

«Нашёлся, блин, «свой»

Братания больше не было. «Земляк» сидел напротив и с жёстким прищуром рассматривал его и Герда. Впрочем, фламандец на Ивана внимания не обращал, с жадным интересом разглядывая лодку, на которой он находился.

— Oak?

— Чё?

Федя перевёл.

— Спрашивает это дуб?

Капитан этих… «купцов» вопрос проигнорировал, продолжая смотреть прямо на Иванова.

— Что ты можешь мне предложить? Почему я должен тебя отсюда забрать? Рассказывай. О себе и своих людях.

Иванов с готовностью открыл рот и… завис. Предложить мсье Фарику было нечего.

— Я боец. Хороший боец. Ну и…

«А чего я ещё умею то?»

… всё. Герд — он моряк, яхтсмен, и лодки умеет строить.

Бельгиец на разговор не отвлекался, усиленно ковыряя грязным ногтем шов палубы и явно что-то пытался вспомнить.

— Герд ты такое, — Иван показал на свою лодку, — построить сможешь?

Бельгиец оторвался от созерцания палубы и кивнул.

— Если будут хорошие металлические инструменты.

— Будут тебе инструменты. Хочу тебе контракт предложить… поговорим?

Они договорились.

Бельгиец строит Ивану для «торговых» дел ещё одну такую же лодку, взамен получая право жить в замечательном государстве.

— Целая страна, Герд! Десятки тысяч человек! А я тебе вид на жительство справлю, а не захочешь — можем оплатить твою работу деньгами или товарами и отвезти тебя и твою семью обратно. Сюда. Вдруг по неграм своим соскучишься?

На этом месте разговора бельгиец разом утратил гордый и независимый вид, встрепенулся и отчаянно замотал головой. Мол, не соскучусь ни за что! И вообще — даёшь цивилизацию! Даёшь Европу!

— Ладно, с Гердом решили. Ну а ты-то нам зачем? А, Федь? Боевики нам не нужны, а начальства у нас и без тебя хватает. Ещё чего-нибудь умеешь, а?

— Как? Я же свой. Русский! Да я за любую работу…

— Нет, Федя, ты — француз. Ты имя и фамилию сменил. Извини, «русский» в данном случае — не аргумент. И разнорабочие нам тоже не нужны. Своих хватает. Да и не будешь ты на лесоповале горбатиться. Проблем с тобой потом не оберёшься.

Маляренко старательно изображал сомнение, но тут на сцену «неожиданно» вышел Игорь.

— Кэп. Тут такое дело. Северные же с китайцами разборки учинять собрались. Наёмники им пригодятся. Особенно такие спецы, как он. Нам привезти Федю не трудно, а Спиридонов тебе спасибо скажет да за доставку медяк приплатит.

Маляренко сделал вид, что задумался.

Услышав слова «китайцы», «разборки» и «наёмники», Федя резко вспомнил о своей уйгурской родне и сходу ударил себя кулаком в грудь. Этот шанс упустить он не мог.